ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ

Драма находится в точке скрещения театра как ис­кусства синтетического (в спектаклях драматического театра искусство слова соединяется с пантомимой, т. е. изображением человека средством движений, жестов и мимики, а часто и с другими искусствами — декора­ционной живописью, музыкой, танцем) и литературы.

Целенаправлено терминологически различать понятия драмы и драматургии. Драматургия — это сюжетно-ком ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ-позиционная база спектаклей и кинофильмов. Она может иметь или форму литературного драматического произве­дения, состоящего в главном из выражений персона­жей, или форму сценария (произведение, где вместе с высказываниями персонажей важны описания того, что зритель потом увидит на сцене либо экране). Сце­нарная форма драматургии преобладает ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ в киноискусстве. Драматический же театр почти всегда основы­вается на сделанной писателем драме, которая впоследст­вии преобразуется режиссером-постановщиком в сценарий, а потом и в спектакль. Составляя драматургическую ос­нову спектакля, бытуя в их составе, драма имеет и собст­венно литературную значимость. Она воспринимается в чтении, выступая в качестве завершенного словесно-ху ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ­дожественного произведения. Драма, говоря по другому, имеет в искусстве вроде бы две жизни.

Но так обстояло дело не всегда. Эмансипация драмы от сцены осуществлялась равномерно — в протяжении ряда веков и закончилась сравнимо не так давно: в XVIII—XIX вв. Всемирно-значимые эталоны драматургии (от античности и до XVII ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ в.) в пору их сотворения практи­чески не осознавались как литературные произведения: они бытовали исключительно в составе сценического искусства. Ни Шекспир, ни Мольер не воспринимались их совре­менниками как писатели. Решающую роль в упрочении представления о драме как произведении, предназначен­ном не только лишь для сценической постановки, да и ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ для


чтения, сыграло «открытие» во 2-ой половине XVIII сто­летия Шекспира как величавого драматического поэта. С этого момента драмы стали активно читаться. Благодаря мно­гочисленным печатным изданиям в XIX—XX вв. драма­тические произведения оказались принципиальной разновидностью художественной литературы.

В XIX в. (в особенности в первой его половине) литера­турные ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ плюсы драмы иногда ставились выше сцени­ческих. Так, Гёте считал, как будто «произведения Шекспира не для телесных очей» (44, 410—411), а Грибоедов называл «ребяческим» свое желание услышать стихи «Го­ря от ума» со сцены. Получила распространение так назы­ваемая Lesedrama (драма для чтения), создаваемая с установкой сначала на восприятие ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ в чтении. Таковы «Фауст» Гёте, драматические произведения Байрона, ма­ленькие катастрофы Пушкина, тургеневские драмы, по поводу которых их создатель замечал: «Пьесы мои, не­удовлетворительные на сцене, могут представить некото­рый энтузиазм в чтении» (94, 542).

Принципных различий меж Lesedrama и пьесами, которые нацелены создателями на сценическую поста­новку, не существует. Драмы, создаваемые для чтения ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ, нередко являются потенциально сценическими. И театр (в том числе современный) упрямо отыскивает и иногда находит к ним ключи, свидетельства чему — удачные постановки тургеневского «Месяца в деревне» (сначала это зна­менитый дореволюционный спектакль Художественного театра) и бессчетные (хотя далековато и не всегда удач­ные) сценические чтения пушкинских малеханьких трагедий в ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ XX в.

Давнишняя правда остается в силе: важное, главное назначение драмы — это сцена. «Только при сцени­ческом выполнении,— отметил А. Н. Островский,— драма­тургический вымысел создателя получает полностью доконченную форму и производит конкретно то моральное действие, достижение которого создатель поставил для себя целью» (72, 63).

Настоящая драма обладает как фактически ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ литера­турными плюсами, так и сценичностью. Сценично то драматическое произведение, которое способно вопло­титься в богатом интонационно-жестовом рисунке актер­ских ролей и впечатляющих режиссерских мизансценах. Аспекты сценичности исторически изменчивы. Они за­висят от того, что являет собой театральное искусство той либо другой страны в данную эру ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ, какие установились


в нем соотношения меж сценической речью и пантоми­мой, как принципиальна в спектакле наружняя, бытовая обстановка деяния, в какой мере деятелен и само­стоятелен режиссер и т. п.

Так, напевная патетическая декламация была неотъем­лемой чертой классицистического театра, но она чужда современной сцене. Потому катастрофы Корнеля и Расина ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ в эру их сотворения были в высшей степени сценичными, а в XX в., когда в театре акцентируются зрелищные, пантомимические начала, они в значимой мере утра­тили это качество. Выражения, направленные на де­кламационную манеру выполнения, стали вызывать недове­рие уже в прошедшем столетии. Даже тексты творений Шек­спира и Мольера оказываются ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ лишне многоречивыми для реалистического театра. Режиссеры уменьшают либо даже избавляют некие монологи персонажей, также вводят новые «сцены без слов». Конкретно в этом направле­нии К. С. Станиславский обработал трагедию Шекспира «Отелло». В схожих случаях произведение давнешней эры приводится в соответствие с новыми требованиями сце­ничности.

В наш век, когда ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ резко возросла творческая инициа­тива режиссеров и обогатилась постановочная техника, потенциально сценическое начало часто находится в произведениях, не принадлежащих к драматическому роду литературы. Об этом свидетельствуют многочислен­ные инсценировки эпических произведений, наилучшие из которых вошли в «золотой фонд» нашего театра. Это «Мертвые души», «Анна Каренина» (1930-е годы ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ) и «Гос­пода Головлевы» (1980-е годы) в Столичном Художест­венном театре, «Жизнь Клима Самгина» в Театре имени Маяковского, «Петербургские сновидения» в Театре имени Моссовета (по «Преступлению и наказанию»), «Тихий Дон» в Ленинградском Большенном драматическом театре.

Создание спектакля на базе драматического произве-ведения так либо по другому связано с его творческим достраиванием: актеры ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ делают интонационно-пластические картинки исполняемых ролей, живописец оформляет сценическое место, режиссер разраба­тывает мизансцены. В связи с этим содержательная кон­цепция пьесы несколько изменяется (одним ее сторонам уделяется большее, другим — наименьшее внимание), почти во всем конкретизируется и обогащается: сценическая по­становка заносит в драму новые смысловые цвета. При всем ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ этом для театра первостатейно значим принцип вернос-


ти чтения литературы. Режиссер и актеры при­званы донести поставленное произведение до зрителей с очень вероятной полнотой. Верность сценическо­го чтения имеет место там, где актеры глубоко пости­гают литературное произведение в его главных со­держательных, жанровых, стилевых особенностях и сопрягают его ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ в качестве людей собственной эры и куль­туры с своими взорами и вкусами. Сценические постановки (как и экранизации) правомерны только в тех случаях, когда имеется согласие (пусть относительное) режиссера и актеров с кругом мыслях писателя-драматурга, когда деятели сцены заботливо внимательны к смыслу по­ставленного произведения, к ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ особенностям его жанра, чер­там его стиля и к самому тексту.

В традиционной эстетике XVIII—XIX вв., а именно у Гегеля и Белинского, драма (сначала жанр траге­дии) рассматривалась в качестве высшей формы литера­турного творчества: как «венец поэзии». Целый ряд эпох и по правде запечатлел себя по преимуществу в дра ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ­матическом искусстве. Эсхил и Софокл"в период расцвета рабовладельческой демократии, Мольер, Расин и Корнель в пору классицизма не имели равных для себя посреди создателей эпических произведений. Знаменательно тут творчество Гёте. Для величавого германского писателя были доступны все литературные роды, увенчал же он свою жизнь в искусстве созданием драматического ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ произведе­ния — бессмертного «Фауста».

В прошлые века (прямо до XVIII столетия) драма не только лишь удачно конкурировала с эпосом, да и часто становилась ведущей формой художественного воспроиз­ведения жизни в пространстве и времени. Это объясня­ется рядом обстоятельств. Во-1-х, гигантскую роль игралось театральное искусство, доступное (в ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ отличие от рукопис­ной и печатной книжки) самым широким слоям общества. Во-2-х, характеристики драматических произведений (изоб­ражение персонажей с резко выраженными чертами ха­рактера, нерасчлененное проигрывание человечьих страстей, тяготение к патетике и гротеску) в дореалисти-ческие эры полностью отвечали тенденциям общелитератур­ным и общехудожественным.

И хотя в XIX—XX вв. на ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ авансцену литературы выдви-


нулся социально-психологический роман — жанр эпичес­кого рода литературы, драматическим произведениям в искусстве принадлежит почтенное место.

Глава XII ЛИРИЧЕСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

ПРЕДМЕТ И СОДЕРЖАНИЕ ЛИРИКИ

Главное в лирике — чувственно окрашенные описа­ния и размышления. Проигрывание же отношений меж людьми и их поступков тут не играет большой роли, в ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ большинстве случаев оно отсутствует совсем. Лирические вы­сказывания не сопровождаются изображением каких-то событий. Где, когда, при каких обстоятельствах высказал­ся поэт, к кому он обращался, — все это или проясня­ется из самих его слов, или вообщем оказывается не­существенным.

И терпеть не могу ее и люблю. «Почему ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ же?» — ты спросишь. Сам я не знаю, но так чувствую я — и томлюсь.

(Пер. Ф. Петровского)

Приведенное двустишие древнеримского поэта Катулла является завершенным художественным произведением. Из катулловского стихотворения читатель ничего не узна­ет о тех событиях и фактах, которые вызвали выражен­ное тут чувство. Ему ничего не понятно ни ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ о той даме, которой посвящено двустишие, ни о судьбе человека, который высказывается. В стихотворении прони­кновенно передано само по себе чувство человека, в душе которого соединились ненависть и любовь, чувство, перед кото­рым он сам вроде бы останавливается в недоумении.

Главный объект художественного зания в лирике — это нрав ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ самого «носителя речи», сначала его внутренний мир, его умонастроение и эмоции. В отличие от романов и эпопей, повестей и новелл, трагедий и коме­дий лирика, осваивая внутренний мир человека, не изобра­жает действия, деяния, поступки, отношения. В этом смысле она обретает черты экспрессивных искусств.

Вкупе с тем существует и принципное различие ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ меж лирикой, с одной стороны, и танцем, музыкой, архитектурой — с другой. В последних настроения и пере­живания воссездаются вне определенных связей их с внеш­ним, предметным миром. Лирика же, будучи родом литера-


туры, постоянно сохраняет присущее словесному искусст­ву изобразительное начало. В лирическом произведении всегда находятся воспоминания о каких-либо ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ фактах, раздумья о кое-чем и переживание чего-то.

Незапятанной экспрессии звуков речи (фонем) не суще­ствует. Это обосновали (методом «от противного») очень левые футуристы, а именно Крученых, предлагавший в качестве образцов поэтических выражений бессмыс­ленные звукосочетания. Лирическая речь (в противопо­ложность музыкальным звукам) постоянно опирается ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ на значения слов, на познавательные и изобразительные способности языка. В отличие от экспрессивных искусств лирика воссоздает не только лишь сами по для себя настроения (грусть и печаль, оживленность и веселье, задумчивость и созерцательность, решительность и действенность), но также мысли и чувства, вызванные предметным миром и на него направленные.

Лирически выражаемые переживания ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ могут принад­лежать как самому поэту, так и другим, не схожим на него лицам. Умение «чужое мгновенно ощутить своим» — таково, по словам Фета, одно из параметров поэтического дарования. Лирику, в какой выражаются переживания лица, приметно отличающегося от создателя, именуют роле-в о и. Таковы стихотворения «Нет имени ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ для тебя, мой даль­ний...» Блока — духовное излияние девицы, живущей смутным ожиданием любви, либо «Я убит подо Ржевом» Твардовского, либо «Гойя» Вознесенского, где лирически претворено «видение мира», присущее величавому испан­скому художнику. Бывает даже (правда, это случается изредка), что субъект лирического выражения разоблача­ется создателем. Такой «нравственный человек» в стихо ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ­творении Некрасова такого же наименования, причинивший окружающим огромное количество горестей и бед, но упрямо пов­торявший фразу: «Живя согласно с строгою моралью, я никому не сделал в жизни зла». Нечто схожее несложно узреть в неких стихотворениях Г. Гейне, исполнен­ных горестной и язвительной драматичности. Приведенное ранее определение лирики Аристотелем ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ (поэт «остается самим собою, не изменяя собственного лица»), таким макаром, неточно: лирический поэт полностью может поменять свое лицо и во­спроизвести переживание, принадлежащее кому-то дру­гому.

Но почти всегда лирика запечатлевает умо­настроения самого создателя. Стихотворения, лирический субъект которых тождествен либо, по последней мере, бли-


зок поэту, именуют ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ автопсихологическими. Лирическое творчество в главном автопсихологично-. Так, по стихотворениям Пушкина и Лермонтова, Блока и Есенина, Маяковского и Цветаевой можно составить колоритное и полное представление об умственном и чувственном мире самих создателей.

Непосредственность и прямолинейность «самовыражения» — одно из важных параметров лирики. «Он (лирический поэт), — писал Гегель, — может в себе самого ис ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ­кать побуждения к творчеству и содержания, останавли­ваясь на внутренних ситуациях, состояниях, переживаниях и страстях собственного сердца и духа. Тут сам человек в его личной внутренней жизни становится художествен­ным произведением, тогда как эпическому поэту служат содержанием хороший от него самого герой, его подвиги и случающиеся с ним ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ происшествия» (43, 3, 501). Подоб­ные мысли не один раз высказывались и потом. Лирик, утверждал германский поэт И. Бехер, это «человек, выражающий себя самого. Он сам — «герой» собственной лири­ки» (31, 388).

В лирическом творчестве «объект» и «субъект» худо­жественного изображения близки друг дружке и в большин­стве случаев вроде бы соединяются: тем и другим ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ является внутренний мир создателя. Зание жизни тут выступает сначала как самопознание. В этом одна из обстоятельств особенного притягательности лирики. Читатель вступает с поэтом в таковой прямой и тесноватый духовный контакт, который неосуществим при восприятии эпических либо драматиче­ских произведений.

Лирическое самовыражение может быть различным. В большинстве случаев создатель воплощает ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ мысли и чувства, присущие ему как особенности, и в его произведениях присут­ствует некоторое лирическое «я». Но иногда поэт-лирик высту­пает как прямой выразитель взглядов, настроений и стрем­лений группы людей, время от времени целого класса, всего народа и даже населения земли. Тут на замену лирическому «я ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ» приходит лирическое «мы» («К Чаадаеву» Пушкина, «Ски­фы» Блока, «Интернационал» Потье, «Левый марш» Мая­ковского).

Самовыражение в лирике приметно отличается от выра­жения человеком собственных мыслей, эмоций и целей в обыденности. Лирически воплощенные умонастроения не являются буквальной копией пережитого поэтом. Ли­рика — это ни в коей мере не стенограмма тех ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ эмоций, которые довелось испытать создателю в реальной жизни.


Лирический поэт воплощает в стихах далековато не все пере­житое. В сферу его творчества попадают обычно более значимые эмоции. Иногда поэтические переживания резко отличаются от прозаических, обыденных эмоций поэта. Напомним пушкинское стихотворение «Поэт»:

Пока не просит поэта К священной жертве Аполлон ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ, В заботах суетного света Он малодушно погружен; Молчит его святая лира; Душа вкушает хладный сон, И меж малышей жалких мира, Может быть, всех ничтожней он.

Но только божественный глагол До слуха проницательного коснется, Душа поэта встрепенется, Как проснувшийся орел.

Лирика не просто воспроизводит чувства поэта, но в значимой ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ мере их активизирует, облагораживает, делает поновой. Лирическое переживание потому обретает необыкновенную интенсивность и насыщенность. Поэт вроде бы «одержим» той эмоцией, которую он поэтически выра­жает.

При всем этом создатель в процессе творчества часто делает силой воображения те психические ситуации, которых в реальной реальности не было совсем. Литерату­роведы не ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ один раз убеждались в том, что многие лири­ческие стихотворения нереально сопоставить с конкрет­ными фактами биографии писателя. А именно, содер­жание любовных стихотворений Пушкина не всегда согла­суется с фактами его личной жизни. Знаменательна под­пись, которую сделал Блок на полях рукописи 1-го собственного стихотворения: «Ничего такового ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ не было». Поэт запечатлевал себя то в лирическом виде юноши-монаха, фаната мистически загадочной Прелестной Дамы, то в «маске» шекспировского Гамлета, то в роли завсегда­тая петербургских ресторанов.

Автопсихологические и ролевые начала лирического творчества, таким макаром, нерасторжимо связаны меж собой. Поэт-лирик, по выражению Е. Винокурова, един в 2-ух ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ лицах. Это, во-1-х, человек с определенной судь­бой, актуальным опытом, умонастроениями и взорами, во-2-х, герой собственных стихотворений (40, 31). Претворение черт личности поэта в образ лирического героя — важное свойство лирики.

Нетождественность субъекта лирического выражения


особенности самого поэт& полностью закономерна. Поэтически воплощаемое переживание — это итог художественного обобщения. «Выражая себя самого, — писал И. Бехер, — лирический ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ поэт выражает делему собственного века, при этом... личность поэта должна вырасти в нрав, представляющий век» (31, 386). Выражаемые в лирике чувства владеют социально-исторической харак­терностью. Печать национально-культурных традиций и публичных отношений так либо по другому лежит на субъ­екте лирической речи. При всем этом лирическое произведение, как ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ и хоть какое другое, всегда содержит осмысление поэтом жизни — пусть это будет его свой внутренний мир. Потому к лирике, при всем ее своеобразии, полностью при­менимы те понятия (тема, неувязка, чувственная оцен­ка), при помощи которых уясняется содержание других литературных произведений.

Вкупе с тем содержание лирических произведений обладает особенным качеством, очень ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ значимым для читателей. Знакомясь с новеллой, романом либо драмой, мы воспринимаем изображенное с определенной психоло­гической дистанции, в известной мере отстраненно. По воле создателя (а время от времени и по собственной своей) мы при­нимаем либо не принимаем позиции персонажей, разделя­ем либо не разделяем их умонастроения, одобряем либо ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ не одобряем их поступки, иронизируем над ними либо же им соболезнуем. Другое дело лирика. Много воспри­нять лирическое произведение — это означает проникнуться умонастроениями поэта, почувствовать и снова пережить их как нечто свое собственное, личное, сердечное. «Чув­ство, выраженное в стихотворении, — писал И. Бехер, — не непременно должно быть ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ тождественно нашему чув­ству, но оно всегда должно быть таким, чтоб мы ощуща­ли его людскую подлинность, благодаря которой мы можем углубить и расширить наше собственное чувство» (31, 255)'. Лирическое выражение, говоря по другому, имеет силу внушения.

Переживание, запечатленное в лирике, обладает не­обычной емкостью. Оно оказывается близким и созвучным беспредельно ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ широкому кругу людей. Читатель просто отож­дествляет себя с лирическим героем и принимает вы-

1 Произнесенное, естественно, неприменимо к таким стихотворениям, как «Нравственный человек» Некрасова, где лирический персонаж разо­блачается создателем.


раженные поэтом мысли и чувства как свои собственные. Чувства поэта-лирика императивно «заражают» читателя, ста­новясь его духовным достоянием.

ЛИРИЧЕСКАЯ ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ МЕДИТАЦИЯ И ЕЕ ВИДЫ

Лирическим произведениям, запечатлевающим сначала сознание поэта, постоянно присуща субъективность тона. Лирические выражения всегда ярко эмоцио­нальны. В их значительно медитативное начало. Меди­тацией (лат. meditatio — обдумывание, размышление) на­зывают чувственно насыщенное раздумье о чем-либо. Лирика несовместима с «чистой» описательностью и бес­пристрастностью тона, которые нередки ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ в эпических про­изведениях.

Многие лирические произведения представляют собой прямое излияние души: поэт размышляет о соб­ственных переживаниях, вроде бы погружая читателя в собственный внутренний мир. Это — лирика чувства («На хол­мах Грузии лежит ночная темнота...» Пушкина, «Я не люблю драматичности твоей...» Некрасова, «Вчера еще в глаза глядел...» Цветаевой). Прямые ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ излияния души нередки также в сти­хах штатского и даже философского нрава (на­пример: «К Чаадаеву» — разъяснение Пушкина в любви к родине и свободе; «Не жалею, не кличу, не плачу...» Есе­нина — сердечное раздумье поэта о собственной жизни).

Лирические выражения могут быть рассуждениями на общие темы. Это ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ — лирика мысли, обсуждающая какие-то задачи бытия. В почти всех штатских и философских стихотворениях запечатлевается сознание, сосредоточенное на имеющихся вне его социально-политических отношениях либо миропорядке как таковом. Так, во 2-ой части стихотворения Пушкина «Деревня» говорится об антагонизме меж народом и его угне­тателями — «о барстве диком» и ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ «рабстве тощем»; в стихо­творении Лермонтова «Прощай, немытая Наша родина...» — о голубых мундирах и послушливом им народе. В стихах Тютчева представлена философско-поэтическая картина мироздания. К примеру:

Как океан объемлет шар земной, Земная жизнь кругом объята снами; Настанет ночь — и громкими волнами Стихия лупит о сберегал собственный.

В лирических произведениях ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ речь может идти как о реальности в целом (о стране и эре, о чело­вечестве и миропорядке), так и о моральных принципах,


о красе, об искусстве и т. п. Лирика, сосредоточиваю­щаяся на общих дилеммах бытия (соц, полити­ческих, философских, нравственных, эстетических, худо­жественных), характерна литературе различных эпох. Осо­бенно огромное ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ значение она обрела в XIX в. «Лирический поэт нашего времени, — писал Белинский, — более... спра­шивает и изучит, ежели бессознательно восклицает... .Идея — вот предмет его вдохновения» (23, 268).

Есть, в конце концов, описательные и пове­ствовательные формы лирического творчества. Изображение единичных предметов в лирике неразрывно связано с выражением его напряженных переживаний. Медитативное ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ начало в описательных и повествователь­ных стихотворениях находится подспудно, оно вроде бы уходит в «подтекст», но всегда сохраняется.

Описательная лирика воссоздает окружающие людей вещи, черты внешности человека, открывает его внутрен­ний вид, также отрисовывают природу. Обширно распростра­нена пейзажная лирика (Фет и Тютчев, Есенин и Забо ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ­лоцкий).

В ряде описательных стихотворений с наибольшей свободой запечатлевается полет воображения человека. Поэту-лирику доступны картины, обширно развернутые в пространстве. Таково стихотворение Пастернака «Ночь», где дана глобальная панорама, открывающаяся внутрен­нему взгляду человека XX столетия:

В местах безграничных

Пылают континенты.

В подвалах и котельных

не дремлют истопники.

В Париже из-под крыши

Венера либо Марс

Глядят ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ, какой в афише

Объявлен новый фарс.

Кому-нибудь не спится

В чудесном далеке

На скрытом черепицей

Древнем чердаке.

В других случаях описательное стихотворение концент­рирует внутри себя воспоминания человека, приобретенные им в протяжении долгого промежутка времени. Таково известное лермонтовское «Когда беспокоится желтеющая нива...», где говорится и о серебристом ландыше, и о ма ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ­линовой сливе, и о пожелтевшем поле.

Повествовательные стихотворения — это, обычно, максимально лаконичные рассказы о каких-либо фактах, со-


бытиях, которые не изображаются кропотливо и детализи­рование, а только коротко обозначаются. Таковы, к примеру, исполненные символики «Дубовый листок» и «Русалка» Лермонтова, в каких, по словам Белинского, «личность поэта исчезает за шикарными ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ видениями явлений жиз­ни». Приведем строфу из стихотворения Некрасова:

Вчерашний денек, часу в шестом, Зашел я на Сенную; Там лупили даму кнутом, Крестьянку молоденькую.

Повествовательное начало ярко выражено в стихотворе­ниях «Товарищу Нетте, пароходу и человеку» Маяков­ского, «Муза» Ахматовой, «Август» Пастернака.

В ряде стихотворений прямое излияние души, рас ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ­суждение, описание и повествование составляют нерас­торжимое единство. Такового рода синтезирование форм лирического творчества в особенности типично для поэзии XX в., начиная с Блока.

Лирические произведения с присущим им медитатив­ным началом (очевидным либо сокрытым) в большинстве слу­чаев немногословны и сжаты. Более распространен­ная форма ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ лирического творчества — это маленькие сти­хотворения, где выражается какое-то одно движение ду­ши, некий один «порыв сознания», что-то испытанное в один прекрасный момент. Это свойство лирики отмечал Белинский. Он утверждал, что отдельное стихотворение «не может обнять целости жизни, ибо субъект не может в один и тот же миг ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ быть всем» (25, 45).

Но существует и другая форма лирического твор­чества. «Облако в штанах» и «Про это» Маяковского, «Поэма горы» и «Поэма конца» Цветаевой не ограничи­ваются проигрыванием какого-то момента внутренней жизни человека, 1-го духовного состояния. Тут дает­ся вроде бы симфония умонастроений. Такие лирические поэмы подобны музыкальным ДРАМА В ЧТЕНИИ И НА СЦЕНЕ произведениям большой формы.


dozirovka-i-sposob-primeneniya.html
dozirovochnoe-ustrojstvo-dlya-medicinskih-preparatov.html
doznanie-v-sokrashennoj-forme.html