Друг детства (Драгунский)

Когда мне было лет 6 либо 6 с половиной, я совсем не знал, кем же я в конце концов буду на этом свете. Мне все люди вокруг очень нравились и все работы тоже. У меня тогда в голове была страшная неурядица, я был некий рассеянный и никак не мог толком решить Друг детства (Драгунский), за что все-таки мне приниматься.

То я желал быть астрологом, чтобы не спать ночами и следить в телескоп дальние звезды, а то я грезил стать капитаном далекого плавания, чтоб стоять, расставив ноги, на капитанском мостике, и посетить дальний Сингапур, и приобрести там смешную обезьянку. А то мне до Друг детства (Драгунский) погибели хотелось перевоплотиться в машиниста метро либо начальника станции и ходить в красноватой фуражке и орать толстым голосом:

– Го-о-тов!

Либо у меня разгорался аппетит выучиться на такового художника, который отрисовывают на уличном асфальте белоснежные полосы для мчащихся машин. А то мне казалось, что хорошо бы стать отважным путником вроде Друг детства (Драгунский) Алена Бомбара и переплыть все океаны на утлом челноке, питаясь одной только сырой рыбой. Правда, этот Бомбар после собственного путешествия похудел на 20 5 кг, а я всего-то весил 20 6, так что выходило, что если я тоже поплыву, как он, то мне худеть будет совсем некуда, я буду весить в Друг детства (Драгунский) конце путешествия только одно кило. А вдруг я где-нибудь не поймаю одну-другую рыбину и похудею чуток побольше? Тогда я, наверное, просто растаю в воздухе как дым, вот и все дела.

Когда я все это подсчитал, то решил отрешиться от этой затеи, а на другой денек мне уже приспичило Друг детства (Драгунский) стать боксером, так как я увидел в телеке розыгрыш первенства Европы по боксу. Как они молотили друг дружку – просто кошмар некий! А позже проявили их тренировку, и здесь они колотили уже томную кожаную «грушу» – таковой продолговатый тяжкий мяч, по нему нужно лупить изо всех сил, бить что есть мочи, чтоб Друг детства (Драгунский) развивать внутри себя силу удара. И я так нагляделся на все на это, что тоже решил стать самым сильным человеком во дворе, чтоб всех побивать, в случае чего.

Я произнес отцу:

– Папа, купи мне грушу!

– На данный момент январь, груш нет. Съешь пока морковку.

Я рассмеялся:

– Нет, папа Друг детства (Драгунский), не такую! Не съедобную грушу! Ты, пожалуйста, купи мне обычную кожаную боксерскую грушу!

– А для тебя для чего? – произнес папа.

– Трениться, – произнес я. – Так как я буду боксером и буду всех побивать. Купи, а?

– Сколько же стоит такая груша? – поинтересовался папа.

– Пустяки какие-нибудь, – произнес я. – Рублей 100 либо триста Друг детства (Драгунский).

– Ты спятил, братец, – произнес папа. – Перебейся как-нибудь без груши. Ничего с тобой не случится.

И он оделся и пошел на работу.

А я на него обиделся за то, что он мне так со хохотом отказал. И мать сразу увидела, что я обиделся, и тотчас произнесла:

– Стой-ка Друг детства (Драгунский), я, кажется, что-то выдумала. Ну-ка, ну-ка, погоди-ка одну минуточку.

И она наклонилась и вынула из-под дивана огромную плетеную плетенку; в ней были сложены старенькые игрушки, в которые я уже не играл. Так как я уже вырос и осенью мне должны были приобрести школьную форму и Друг детства (Драгунский) картуз с блестящим козырьком.

Мать стала копаться в этой плетенке, и, пока она копалась, я лицезрел мой старенькый трамвайчик без колес и на веревочке, пластмассовую дудку, помятый волчок, одну стрелу с резиновой нашлепкой, клочек паруса от лодки, и несколько погремушек, и много еще различного игрушечного утиля. И вдруг мать Друг детства (Драгунский) достала со дна плетенки здоровенного плюшевого Мишку.

Она бросила его мне на диванчик и произнесла:

– Вот. Это тот, что для тебя тетя Приятна подарила. Для тебя тогда два года исполнилось. Неплохой Мишка, хороший. Погляди, какой тугой! Животик какой толстый! Ишь как выкатил! Чем же не груша? Еще Друг детства (Драгунский) лучше! И брать не нужно! Давай тренься сколько душе угодно! Начинай!

И здесь ее позвали к телефону, и она вышла в коридор.

А я очень обрадовался, что мать так здорово выдумала. И я устроил Мишку поудобнее на диванчике, чтоб мне сподручней было об него трениться и развивать силу удара.

Он посиживал Друг детства (Драгунский) передо мной таковой шоколадный, но здорово облезлый, и у него были различные глаза: один его свой – желтоватый стеклянный, а другой большой белоснежный – из пуговицы от наволочки; я даже не помнил, когда он появился. Но это было не принципиально, так как Мишка достаточно забавно смотрел на меня своими различными очами Друг детства (Драгунский), и он расставил ноги и выпятил мне навстречу животик и обе руки поднял наверх, будто бы шутил, что вот он уже заблаговременно сдается…

И я вот так поглядел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим Мишкой ни на минутку не расставался, всюду таскал Друг детства (Драгунский) его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и у него такая смешная мордашка становилась, когда я его чем-нибудь перемазывал, хоть той жекашей либо вареньем, такая смешная милая мордашка становилась у него тогда, прямо как Друг детства (Драгунский) жива, и я его спать с собой укладывал, и укачивал его, как малеханького братишку, и шептал ему различные сказки прямо в его бархатные тверденькие ушки, и я его обожал тогда, обожал всей душой, я за него тогда жизнь бы дал. И вот он посиживает на данный момент на диванчике, мой Друг детства (Драгунский) прошлый самый самый близкий друг, реальный друг юношества. Вот он посиживает, смеется различными очами, а я желаю тренировать об него силу удара…

– Ты что, – произнесла мать, она уже возвратилась из коридора. – Что с тобой?

А я не знал, что со мной, я длительно молчал и отвернулся от матери, чтоб она Друг детства (Драгунский) по голосу либо по губам не додумалась, что со мной, и я задрал голову к потолку, чтоб слезы вкатились назад, и позже, когда я скрепился мало, я произнес:

– Ты о чем, мать? Со мной ничего… Просто я раздумал. Просто я никогда не буду боксером.

Кот (М. Пришвин Друг детства (Драгунский))

Когда я вижу из окна, как пробирается в саду Васька, я кричу ему самым ласковым голосом:

- Ва-сень-ка!

И он в ответ, я знаю, тоже мне орет, но я незначительно на ухо туг и не слышу, а только вижу, как после моего клика на его белоснежной мордашке раскрывается розовый рот Друг детства (Драгунский).

- Ва-сень-ка! - кричу ему.

И догадываюсь - он орет мне:

- На данный момент я иду!

И жестким прямым тигровым шагом направляется в дом.

С утра, когда свет из столовой через приоткрытую дверь показывается еще только белой щелкой, я знаю, что у самой двери в мгле посиживает и дожидается меня Друг детства (Драгунский) кот Васька. Он знает, что столовая без меня пуста, и опасается: в другом месте он может продремать мой вход в столовую. Он издавна посиживает здесь и, как я вношу чайник, с хорошим кликом кидается ко мне.

Когда я сажусь за чай, он садится мне на левую коленку и смотрит Друг детства (Драгунский) за всем: как я колю сахар щипчиками, как режу хлеб, как намазываю масло. Мне понятно, что соленое масло он не ест, а воспринимает только небольшой кусок хлеба, если ночкой не изловил мышь.

Когда он уверится, что ничего смачного нету на столе - корочки сыра либо куска колбасы Друг детства (Драгунский), то он опускается на моей коленке, потопчется мало и засыпает.

После чая, когда встаю, он пробуждается и отчаливает на окно. Там он повертывается головой во все стороны, ввысь и вниз, считая пролетающих в этот ранешний утренний час плотными сворами галок и ворон. Из всего сложного мира жизни огромного городка он выбирает Друг детства (Драгунский) для себя только птиц и устремляется весь полностью только к ним.

Деньком - птицы, а ночкой - мыши, и так весь мир у него: деньком при свете темные узенькие щелки его глаз, пересекающие мутный зеленоватый круг, лицезреют только птиц, ночкой раскрывается весь темный светящийся глаз и лицезреет только мышей.

Сейчас радиаторы Друг детства (Драгунский) теплые, и оттого окно очень запотело, и коту очень плохо стало галок считать. Так что все-таки придумал мой кот! Поднялся на задние лапы, фронтальные на стекла и ну протирать, ну протирать! Когда же протер и стало яснее, то снова тихо сел, как фарфоровый, и снова, считая Друг детства (Драгунский) галок, принялся головой водить ввысь, и вниз, и в стороны.

Деньком - птицы, ночкой - мыши, и это весь Васькин мир.

Притча Сивка-бурка (российская народная притча)

Жил-был старик, у него было три отпрыска. Старшие занимались хозяйством, были тароваты и щеголеваты, а младший, Иван-дурак, был так для себя - обожал Друг детства (Драгунский) в лес ходить по грибы, а дома больше на печи посиживал.

Настало время старику дохнуть, вот он и наказывает сыновьям:

- Когда помру, вы три ночи попорядку ходите ко мне на могилу, приносите мне хлеба.

Старика этого схоронили. Приходит ночь, нужно большенному брату идти на могилу, а ему не то лень Друг детства (Драгунский), не то опасается, - он и гласит младшему брату:

- Ваня, поменяй меня в эту ночь, сходи к папе на могилу. Я для тебя пряник куплю.

Иван согласился, взял хлеба, пошел к папе на могилу. Сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец подымается из могилы и гласит:

- Кто здесь? Ты ли, мой больший Друг детства (Драгунский) отпрыск? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли вопят, либо чадо мое рыдает?

Иван отвечает:

- Это я, твой отпрыск. А на Руси все расслабленно.

Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван направился домой, дорогой набрал грибов. Приходит - старший отпрыск его спрашивает:

- Лицезрел Друг детства (Драгунский) отца?

- Лицезрел.

- Ел он хлеб?

- Ел. Досыта наелся.

Установилась 2-ая ночь. Нужно идти среднему брату, а ему не то лень, не то опасается - он и гласит:

- Ваня, сходи за меня к папе. Я для тебя лапти сплету.

- Хорошо.

Взял Иван хлеба, пошел к папе на могилу, сел, дожидается. В Друг детства (Драгунский) полночь земля расступилась, отец подымается и спрашивает:

- Кто здесь? Ты ли, мой средний отпрыск? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли вопят, либо мое чадо рыдает?

Иван отвечает:

- Это я, твой отпрыск. А на Руси все тихо.

Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван пошел Друг детства (Драгунский) домой, дорогой снова набрал грибов. Средний брат его спрашивает:

- Отец ел хлеб?

- Ел. Досыта наелся.

На третью ночь установилась очередь идти Ивану, Он гласит братьям:

- Я две ночи прогуливался. Ступайте сейчас вы к папе на могилу, а я отдохну.

Братья ему отвечают:

- Что ты, Ваня, для тебя стало там Друг детства (Драгунский) знакомо, иди лучше ты.

- Ну хорошо.

Иван взял хлеба, пошел. В полночь земля расступается, отец поднялся из могилы:

- Кто здесь? Ты ли, мой младший отпрыск Ваня? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли вопят, либо чадо мое рыдает?

Иван отвечает:

- Тут твой отпрыск Ваня. А на Руси Друг детства (Драгунский) все тихо.

Отец наелся хлеба и гласит ему:

- Один ты исполнил мой наказ, не побоялся три ночи ходить ко мне на могилу. Выдь в незапятнанное поле и кликни: "Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травкой!" Жеребец к для тебя прибежит, ты залезь ему Друг детства (Драгунский) в правое ухо, а вылезь в левое. Станешь куда какой молодец. Садись на жеребца и поезжай.

Иван взял узду, поблагодарил отца и пошел домой, дорогой снова набрал грибов. Дома братья его спрашивают:

- Лицезрел отца?

- Лицезрел.

- Ел он хлеб?

- Отец наелся досыта и больше не повелел приходить.

В это время правитель Друг детства (Драгунский) кликнул клич: всем хорошим молодцам, холостым, неженатым, съезжаться на королевский двор. Дочь его, Несравнимая Краса, повелела выстроить для себя терем о 12-ти столбах, о 12-ти венцах. В этом тереме она сядет на самый верх и будет ожидать, кто бы с 1-го лошадиного скока доскочил до нее и поцеловал в Друг детства (Драгунский) губки. За такового наездника, какого бы роду он ни был, правитель даст в супруги свою дочь, Несравнимую Красоту, и полцарства в придачу.

Услышали об этом Ивановы братья и молвят меж собой:

- Давай попытаем счастья.

Вот они хороших жеребцов овсом накормили, выводили, сами оделись чисто, кудряшки расчесали. А Иван посиживает на Друг детства (Драгунский) печи за трубой и гласит им:

- Братья, возьмите меня с собой счастья попытать!

- Дурачина, запечина! Ступай лучше в лес за грибами, нечего людей смешить.

Братья сели на хороших жеребцов, шапки заломили, свистнули, гикнули - только пыль столбом. А Иван взял узду и пошел в незапятнанное поле. Вышел в незапятнанное поле Друг детства (Драгунский) и кликнул, как отец его учил:

- Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травкой!

Откуда ни возьмись жеребец бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Стал как вкопанный и спрашивает:

- Чего велишь?

Иван жеребца погладил, обуздал, влез ему в правое ухо Друг детства (Драгунский), а в левое вылез и сделался таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел на жеребца и поехал на королевский двор. Сивка-бурка бежит, земля дрожит, горы-долы хвостом застилает, пни-колоды промеж ног пускает.

Приезжает Иван на королевский двор, а там народу Друг детства (Драгунский) видимо-невидимо. В высочайшем тереме о 12-ти столбах, о 12-ти венцах на самом верху в окошке посиживает царевна Несравнимая Краса.

Правитель вышел на крыльцо и гласит:

- Кто из вас, молодцы, с разлету на жеребце доскочит до окошка да поцелует мою дочь в губки, за того отдам ее замуж и полцарства Друг детства (Драгунский) в придачу.

Тогда добрые молодцы начали скакать. Куда там - высоко, не достать! Попробовали Ивановы братья, до середины не доскочили. Дошла очередь до Ивана.

Он разогнал Сивку-бурку, гикнул, ахнул, скакнул - 2-ух венцов только не достал. Взвился снова, разлетелся в другой раз - 1-го венца не достал. Еще закрутился, закружился, разгорячил Друг детства (Драгунский) жеребца и далрыскача - как огнь, пропархал мимо окошка, поцеловал царевну Несравнимую Красоту в сладкие уста, а царевна стукнула его кольцом в лоб, приложила печать.

Здесь весь люд заорал:

- Держи, держи его!

А его и след простудился. Прискакал Иван в незапятнанное поле, влез Сивке-бурке в левое ухо, а Друг детства (Драгунский) из правого вылез и сделался снова Иваном-дураком. Жеребца пустил, а сам пошел домой, по дороге набрал грибов. Обвязал лоб тряпицей, залез на печь и полеживает.

Приезжают его братья, говорят, где были и что лицезрели.

- Были неплохи молодцы, а один лучше всех - с разлету на жеребце царевну в уста поцеловал Друг детства (Драгунский). Лицезрели, откуда приехал, а не лицезрели, куда уехал.

Иван посиживает за трубой и гласит:

- Да не я ли это был?

Братья на него рассердились:

- Дурачина - дурацкое и кричит! Сиди на печи да ешь свои грибы.

Иван потихоньку развязал тряпицу на лбу, где его царевна кольцом стукнула, - избу огнем Друг детства (Драгунский) осветило. Братья испугались, заорали:

- Что ты, дурачина, делаешь? Избу сожжешь!

На другой денек правитель зовет к для себя на пир всех бояр и князей, и обычных людей, и богатых и нищих, и старенькых и малых.

Ивановы братья стали собираться к царю на пир. Иван им гласит:

- Возьмите меня с собой!

- Куда Друг детства (Драгунский) для тебя, дурачине, людей смешить! Сиди на печи да ешь свои грибы.

Братья сели на хороших жеребцов и поехали, а Иван пошел пешком. Приходит к царю на пир и сел в далекий угол. Царевна Несравнимая Краса начала гостей обходить. Подносит чашу с медом и глядит, у кого на Друг детства (Драгунский) лбу печать.

Обошла она всех гостей, подходит к Ивану, и у самой сердечко так и защемило. Посмотрела на него - он весь в саже, волосы стоймя.

Царевна Несравнимая Краса стала его спрашивать:

- Чей ты? Откуда? Зачем лоб завязал?

- Ушибся.

Царевна ему лоб развязала - вдруг свет по всему дворцу. Она и Друг детства (Драгунский) вскрикнула:

- Это моя печать! Вот где мой суженый!

Правитель подходит и гласит:

- Какой это суженый! Он дурной, весь в саже.

Иван гласит царю:

- Дозволь мне помыться.

Правитель позволил. Иван вышел на двор и кликнул, как его отец учил:

- Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травкой!

Откуда ни Друг детства (Драгунский) возьмись жеребец бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Иван ему в правое ухо влез, из левого вылез и сделался снова таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Весь люд так и ахнул.

Дискуссии здесь были коротки: радостным Друг детства (Драгунский) пирком да за свадебку.

Ванькины именины (Мамин-Сибиряк)

Лупи, барабан, та-та! тра-та-та! Играйтесь, трубы: тру-ту! ту-ру-ру!.. Давайте сюда всю музыку - сейчас Ванька именинник!.. Дорогие гости, милости просим... Эй, все собирайтесь сюда! Тра-та-та! Тру-ру-ру!

Ванька похаживает в красноватой рубашке и Друг детства (Драгунский) приговаривает:

- Братцы, милости просим... Угощенья - сколько угодно. Суп из самых новых щепок; котлеты из наилучшего, самого незапятнанного песку; пирожки из разноцветных бумажек; а какой чай! Из самой неплохой кипячёной воды. Милости просим... Музыка, играйся!..

Та-та! Тра-та-та! Тру-ту! Ту-ру-ру!

Гостей набралось полная комната. Первым прилетел пузатый Друг детства (Драгунский) древесный Волчок.

- Жж... жж... где именинник? Жж... жж... Я очень люблю повеселиться в неплохой компании...

Пришли две куколки. Одна - с голубыми очами, Аня, у неё незначительно был попорчен носик; другая - с чёрными очами, Катя, у неё недоставало одной руки. Они пришли чинно и заняли место на игрушечном диване Друг детства (Драгунский). -

- Поглядим, какое угощенье у Ваньки, - увидела Аня. - Что-то уж очень хвастает. Музыка недурна, а относительно угощенья я очень сомневаюсь.

- Ты, Аня, вечно чем-нибудь недовольна, - укорила её Катя.

- А ты вечно готова спорить.

Куколки незначительно поспорили и даже готовы были поссориться, но в этот момент приковылял на одной ноге очень Друг детства (Драгунский) поддержанный Клоун и на данный момент же их примирил.

- Всё будет отлично, дама! Отлично повеселимся. Естественно, у меня одной ноги недостаёт, но ведь Волчок и на одной ноге вон как кружится. Здравствуй, Волчок...

- Жж... Здравствуй! Отчего это у тебя один глаз будто бы подбит?

- Пустяки... Это я упал Друг детства (Драгунский) с дивана. Бывает и ужаснее.

- Ох, как гнусно бывает... Я время от времени со всего разбега так стукнусь в стенку, прямо головой!..

- Отлично, что голова-то у тебя пустая...

- Всё-таки больно... жж... Попробуй-ка сам, так узнаешь.

Клоун только защёлкал своими медными тарелками. Он вообщем был ветреный Друг детства (Драгунский) мужик.

Пришёл Петрушка и привёл с собой целую кучу гостей: свою супругу, Матрёну Ивановну, немца-доктора Карла Иваныча и большеносого Цыгана; а Цыган притащил с собой трёхногую лошадка.

- Ну, Ванька, воспринимай гостей! - забавно заговорил Петрушка, щёлкая себя по носу. - Один другого лучше. Одна моя Матрёна Ивановна чего стоит... Очень она любит Друг детства (Драгунский) у меня чай пить, точно утка.

- Найдём и чай, Петр Иваныч, - ответил Ванька. - А мы неплохим гостям всегда рады... Садитесь, Матрёна Ивановна! Карл Иваныч, милости просим...

Пришли ещё Медведь с Зайцем, серенький бабушкин Козлик с Уточкой-хохлаткой, Петух с Волком - всем место нашлось у Ваньки.

Последними пришли Друг детства (Драгунский) Алёнушкин Башмачок и Алёнушкина Метёлочка. Поглядели они - все места заняты, а Метёлочка произнесла:

- Ничего, я и в уголке постою...

А Башмачок ничего не произнес и молчком залез под диванчик. Это был очень почетный Башмачок, хотя и стоптанный. Его незначительно смущала только дырочка, которая была на самом носике. Ну, да ничего Друг детства (Драгунский), под диванчиком никто не увидит.

- Эй, музыка! - скомандовал Ванька.

Забил барабан: тра-та! та-та! Заиграли трубы: тру-ту! И всем гостям вдруг сделалось так забавно, так забавно...

II

Праздничек начался отлично. Лупил барабан сам собой, игрались сами трубы, жужжал Волчок, звенел своими тарелочками Клоун, а Петрушка бешено пищал. Ах, как Друг детства (Драгунский) было забавно!..

- Братцы, гуляй! - покрикивал Ванька, разглаживая свои льняные кудряшки.

Аня и Катя смеялись тонкими голосками, неловкий Медведь плясал с Метёлочкой, серенький Козлик гулял с Уточкой-хохлаткой, Клоун кувыркался, демонстрируя своё искусство, а доктор Карл Иваныч спрашивал Матрёну Ивановну:

- Матрёна Ивановна, не болит ли у вас живот?

- Что вы Друг детства (Драгунский), Карл Иваныч? - дулась Матрёна Ивановна. - С чего вы это взяли?..

- А ну, покажите язык.

- Отстаньте, пожалуйста...

- Я тут... - прозвенела узким голоском серебряная Ложечка, которой Алёнушка ела свою кашку.

Она лежала до сего времени расслабленно на столе, а когда доктор заговорил об языке, не утерпела и соскочила. Ведь Друг детства (Драгунский) доктор всегда при её помощи осматривает у Алёнушки язычок...

- Ах, нет... не надо! - запищала Матрёна Ивановна и так забавно размахивала руками, точно ветряная мельница.

- Что все-таки, я не навязываюсь со своими услугами, - обиделась Ложечка.

Она даже желала рассердиться, но в это время к ней подлетел Волчок, и они принялись Друг детства (Драгунский) плясать. Волчок жужжал, Ложечка звенела... Даже Алёнушкин Башмачок не утерпел, вылез из-под дивана и прошептал Метёлочке:

- Я вас очень люблю, Метёлочка...

Метёлочка сладко закрыла глазки и только вздохнула. Она обожала, чтоб её обожали.

Ведь она всегда была таковой умеренной Метёлочкой и никогда не кичилась, как это бывало Друг детства (Драгунский) время от времени с другими. К примеру, Матрёна Ивановна либо Аня и Катя, - эти милые куколки обожали похохотать над чужими недочетами: у Клоуна не хватало одной ноги, у Петрушки был длиннющий нос, у Карла Иваныча - плешина, Цыган походил на головешку, а всего больше доставалось имениннику Ваньке.

- Он мужиковат мало Друг детства (Драгунский), - гласила Катя.

- И, не считая того, хвастун, - прибавила Аня.

Повеселившись, все сели за стол, и начался уже реальный пир. Обед прошёл, как на реальных именинах, хотя дело и не вышло без малеханьких недоразумений. Медведь по ошибке чуть ли не съел Кролика заместо котлетки; Волчок чуть ли не подрался с Друг детства (Драгунский) Цыганом из-за Ложечки - последний желал её украсть и уже упрятал было к для себя в кармашек. Пётр Иваныч, узнаваемый задира, успел поссориться с супругой и поссорился из-за пустяков.

- Матрёна Ивановна, успокойтесь, - уговаривал её Карл Иваныч. - Ведь Пётр Иваныч хороший... У вас, может быть, болит головка? У Друг детства (Драгунский) меня есть с собой хорошие порошки...

- Оставьте её, доктор, - гласил Петрушка. - Это уж такая неосуществимая дама... А вобщем, я её очень люблю. Матрёна Ивановна, поцелуемтесь...

- Ура! - орал Ванька. - Это еще лучше, чем ссориться. Вытерпеть не могу, когда люди ссорятся. Вон поглядите...

Но здесь случилось нечто совсем внезапное и такое ужасное Друг детства (Драгунский), что даже жутко сказать.

Лупил барабан: тра-та! та-та-та! Игрались трубы: тру-ру! ру-ру-ру! Звенели тарелочки Клоуна, серебряным голоском смеялась Ложечка, жужжал Волчок, а развеселившийся Кролик орал: бо-бо-бо!.. Фарфоровая Собачка звучно лаяла, резиновая Кошечка нежно мяукала, а Медведь так притопывал ногой, что Друг детства (Драгунский) дрожал пол. Веселее всех оказался серенький бабушкин Козлик. Он, во-1-х, плясал лучше всех, а позже так забавно потряхивал собственной бородой и скрипучим голосом ревел: мее-ке-ке!..

III

Позвольте, как всё это случилось? Очень тяжело поведать всё по порядку, так как из участников происшествия помнил всё дело только один Алёнушкин Друг детства (Драгунский) Башмачок. Он был благоразумен и впору успел спрятаться под диванчик.

Да, итак вот как было дело. Поначалу пришли поздравить Ваньку древесные кубики... Нет, снова не так. Началось совершенно не с этого. Кубики вправду пришли, но всему виной была черноглазая Катя. Она, она, правильно!.. Эта хорошая плутовка ещё в конце Друг детства (Драгунский) обеда прошептала Ане:

- Как ты думаешь, Аня, кто тут всех привлекательнее.

Кажется, вопрос самый обычный, а меж тем Матрёна Ивановна жутко обиделась и заявила Кате прямо:

- Что все-таки вы думаете, что мой Пётр Иванычурод?

- Никто этого не задумывается, Матрёна Ивановна, - попробовала оправдываться Катя, но было уже поздно Друг детства (Драгунский).

- Естественно, нос у него мало велик, - продолжала Матрёна Ивановна. - Но ведь это приметно, если только глядеть на Петра Иваныча с боковой стороны... Позже, у него дурная привычка жутко пищать и со всеми драться, но он всё-таки хороший человек. А что касается разума...

Куколки заспорили с таким азартом, что направили на себя Друг детства (Драгунский) общее внимание. Вмешался сначала, естественно, Петрушка и пропищал:

- Правильно, Матрёна Ивановна... Самый прекрасный человек тут, естественно, я!

Здесь уже все мужчины обиделись. Помилуйте, такой самохвал этот Петрушка! Даже слушать тошно! Клоун был не мастер гласить и обиделся молчком, а зато доктор Карл Иванович произнес очень звучно Друг детства (Драгунский):

- Означает, мы все уродцы? Поздравляю, господа...

Разом поднялся гвалт. Орал что-то по-своему Цыган, рычал Медведь, вопил Волк, орал серенький Козлик, жужжал Волчок - одним словом, все обиделись совсем.

- Господа, перестаньте! - уговаривал всех Ванька. - Не обращайте внимания на Петра Иваныча... Он просто пошутил.

Но всё было зря. Беспокоился приемущественно Карл Иваныч Друг детства (Драгунский). Он даже стучал кулаком по столу и орал:

- Господа, отлично угощенье, нечего сказать!.. Нас и в гости пригласили только потом, чтоб именовать уродцами...

- Милостивые государыни и милостивые судари! - старался перекричать всех Ванька. - Если уж на то пошло, господа, так тут всего один уродец - это я... Сейчас вы Друг детства (Драгунский) довольны?

Позже... Позвольте, как это случилось? Да, да, ах так было дело. Карл Иваныч разгорячился совсем и начал подходить к Петру Иванычу. Он погрозил ему пальцем и повторял:

- Если б я не был образованным человеком и если б я не умел себя держать благопристойно в приличном обществе, я произнес бы вам Друг детства (Драгунский), Пётр Иваныч, что вы даже очень дурачина...

Зная драчливый нрав Петрушки, Ванька желал встать меж ним и медиком, но по дороге задел кулаком по длинноватому носу Петрушки. Петрушке показалось, что его стукнул не Ванька, а доктор... Что здесь началось!.. Петрушка вцепился в доктора; сидевший в стороне Цыган ни Друг детства (Драгунский) с того ни с этого начал колотить Клоуна, Медведь с рычанием ринулся на Волка, Волчок лупил собственной пустой головой Козлика - одним словом, вышел реальный скандал. Куколки пищали тонкими голосами, и все три со ужасу свалились в обморок.

- Ах, мне плохо!.. - орала Матрёна Ивановна, падая с дивана.

- Господа, что все Друг детства (Драгунский)-таки это такое? - кричал Ванька. - Господа, ведь я именинник... Господа, это, в конце концов, невежливо!..

Произошла реальная свалка, так что было уже тяжело разобрать, кто кого колотит. Ванька зря старался разнимать дравшихся и кончил тем, что сам принялся колотить всех, кто подвёртывался ему под руку, и потому что он был Друг детства (Драгунский) всех посильнее, то гостям пришлось плохо.

- Карраул!!. Батюшки... ой, карраул! - кричал посильнее всех Петрушка, стараясь стукнуть доктора побольнее... - Уничтожили Петрушку до погибели... Карраул!..

От свалки ушёл один Башмачок, впору успевший спрятаться под диванчик. Он со ужасу даже глаза закрыл, а в это время за него спрятался Кролик Друг детства (Драгунский), тоже искавший спасения в бегстве.

- Ты это куда лезешь? - заворчал Башмачок.

- Молчи, а то ещё услышат, и обоим достанется, - уговаривал Кролик, высматривая косым глазом из дырочки в носке. - Ах, какой разбойник этот Петрушка!.. Всех колотит и сам же орёт благим матом. Неплох гость, нечего сказать... А я чуть удрал Друг детства (Драгунский) от Волка, ах! Даже вспомнить жутко... А вон Уточка лежит наверх ножками. Уничтожили, бедную...

- Ах, какой ты глуповатый, Кролик: все куколки лежат в обмороке, ну и Уточка вкупе с другими.

Дрались, дрались, длительно дрались, пока Ванька не изгнал всех гостей, исключая кукол. Матрёне Ивановне издавна уже надоело лежать в обмороке, она Друг детства (Драгунский) открыла один глаз и спросила:

- Господа, где я? Доктор, поглядите, живая ли я?..

Ей никто не отвечал, и Матрёна Ивановна открыла другой глаз. В комнате было пусто, а Ванька стоял посредине и с удивлением оглядывался кругом. Очнулись Аня и Катя и тоже опешили.

- Тут было что-то ужасное, - гласила Друг детства (Драгунский) Катя. - Неплох именинник, нечего сказать!

Куколки разом набросились на Ваньку, который решительно не знал, что ему отвечать. И его кто-то лупил, и он кого-либо лупил, а за что про что - непонятно.

- Решительно не знаю, как всё это вышло, - гласил он, разводя руками. - Главное, что грустно: ведь Друг детства (Драгунский) я их всех люблю... решительно всех.

- А мы знаем как, - отозвались из-под дивана Башмачок и Кролик. - Мы всё лицезрели!..

- Да это вы повинны! - набросилась на их Матрёна Ивановна. - Естественно, вы... Заварили кашу, а сами спрятались.

- Они, они!.. - заорали в один глас Аня и Катя.

- Ага, вон в чём дело Друг детства (Драгунский)! - обрадовался Ванька. - Убирайтесь вон, разбойники... Вы ходите по гостям только ссорить хороших людей.

Башмачок и Кролик чуть успели выскочить в окно.

- Вот я вас... - угрожала им вослед кулаком Матрёна Ивановна. - Ах, какие бывают на свете плохие люди! Вот и Уточка произнесет то же самое.

- Да, да... - подтвердила Друг детства (Драгунский) Уточка. - Я своими очами лицезрела, как они спрятались под диванчик.

Уточка всегда и со всеми соглашалась.

- Необходимо возвратить гостей... - продолжала Катя. - Мы ещё повеселимся...

Гости возвратились охотно. У кого был подбит глаз, кто прихрамывал; у Петрушки всего посильнее пострадал его длиннющий нос.

- Ах, разбойники! - повторяли все в один глас Друг детства (Драгунский), браня Кролика и Башмачок. - Кто бы мог помыслить?..

- Ах, как я утомился! Все руки отколотил, - сетовал Ванька. - Ну, да что поминать старенькое... Я не злопамятен. Эй, музыка!..

Снова забил барабан: тра-та! та-та-та! Заиграли трубы: тру-ту! ру-ру-ру!.. А Петрушка бешено орал:

- Ура, Ванька!..


droblenie-blastula-gastrula-nejrula-gistogenez-organogenez.html
drobno-racionalnie-uravneniya.html
dronov-v-n.html